RSS

Блог

  • + 0 -

    05 марта, 2013

    О чем спросить Льва Толстого?

    Автор: Петр Толстой, комментариев нет

    Интервью порталу «Delfi.ee», Эстония:

    — Начну с Wikipedia, где в первых строках про вас сказано — граф. Ощущаете себя графом?

    — Мне кажется, что в современном мире это уже не имеет такого значения, какое имело в России XIX века. Но это, конечно, накладывает дополнительную ответственность, потому что... Ну, что ж такое — граф, а семечками плюется. Несерьезно. Поэтому надо за собой следить.

    — А где-то в России или за ее пределами вы с графским титулом выходите?

    — Ну, нет. Иногда на каких-то заграничных приемах могут написать «граф Петр Толстой». Но я к этому отношусь с юмором, потому что они там тоже все маркизы, бароны и князья. Вообще у нас в семье не принято кичиться происхождением и титулом, но приятно, когда ты знаешь историю своей семьи на много поколений в прошлое.

    — В современной России такое родство дает что-то — скажем, в плане карьеры?

    — Только то, что часто спрашивают: «Вы родственник Льва Толстого?» В советское время, когда в армии служил, один узбек там был, который говорил: «Мне твой дедушка школа надоел». В карьере это только мешает. Например, с такой фамилией я ж не могу книжки писать. Была бы фамилия Пупкин, я б написал серию воспоминаний, а с фамилией Толстой — смешно же. Лев Николаевич все уже написал за нас.

    — Вы семь лет вели воскресное «Время» по Первому каналу российского телевидения. Честно скажу, к примеру, у меня было много претензий к этой вашей передаче. Мы привыкли к четкому разграничению факта и комментария, новости и мнения, а у вас часто происходило смешение жанров. Делали так намеренно?

    — Изначально задумывалось так, что мы отбирали события за неделю, которые нам казались важными, и, если это было нужно, я какие-то вещи позволял себе комментировать, но старался этим не особо злоупотреблять. Вообще я считаю, что журналистика объективистская в России неинтересна людям, и время показывает, что сейчас спрос на какие-то более субъективные взгляды и мнения, чем на полную информацию. Получая массу информации из интернета, фактологию того, что произошло, все более-менее знают. Вопрос — как к этому относиться. Это не значит, что люди, которые меня смотрят, должны относиться к чему-то, как я.

    — Но это же лукавство, Петр Олегович! Ведь ясно, что основная масса людей, смотрящих на авторитетного ведущего Первого канала, точно будет впитывать именно его точку зрения, а не анализировать самостоятельно.

    — Это не совсем так. Считаю, что мы зря так недооцениваем публику. Каждый человек сам в меру своего понимания все-таки кумекает что-то. Свое отношение у него, безусловно, есть — и ко мне, и к Первому каналу. В конце концов, шесть дней в неделю идут новости без комментариев, а один день в неделю, в воскресенье, можно и пошалить.

    — Летом прошлого года вы покинули программу. Что случилось? И чем занимаетесь сейчас? На телеэкране вас не видно.

    — Ничего не случилось. Работа политического вещания, так или иначе, связана с политикой в стране, я все свои обязательства выполнил и добровольно ушел. Меня никто не выгонял, наоборот, уговаривали остаться. По-прежнему работаю на Первом канале, занимаюсь больше продюсерской деятельностью. В ближайшее время планирую вместе со своими товарищами сделать итоговое политическое ток-шоу. Тоже по итогам недели.

    — Вы еще и член Общественной палаты РФ. Что там делаете, имеет ли эта ваша деятельность реальный результат?

    — У нас в стране исторически так сложилось, что власть — отдельно, общество — отдельно. Общественная палата — некий институт, который должен будить чиновников и напоминать им о том, что есть нужды общества, на которое они работают.

    — Получается?

    — Получается. Вот буквально недавно был конфликт с нашим Министерством образования, которое решило переиздать учебники литературы и изменить их содержание в сторону более модернизационного варианта, включив туда разных современных писателей России. Комитет по культуре Общественной палаты отправил им письмо, что считает все это ошибкой и чтобы они этого не делали. Потом с такой же просьбой выступил и президент России. В итоге они прислушались, и как-то это все улеглось.

    — То есть «послать» вас не могут?

    — «Посылать» никто никого не должен. Это, скорее, чуть более советская история. Как раньше в ЖЭКе: «Иди отсюда!» Такого сейчас фактически нет. А обращение Общественной палаты — это прямо в голову начальнику. Это сразу более действенно.

    — Перед русскими Эстонии вплотную встал вопрос сохранения своей русскости, самости. Власти настаивают на постепенном преобразовании русскоязычной школы в школу на эстонском языке и говорят, что русскому языку, литературе и культуре можно прекрасно обучать дома. Получается такая эмиграция наоборот: живем здесь, но нас вынуждают эмигрировать внутри себя. Если посмотреть на опыт толстовской эмиграции, это действительно реально — при таком раскладе сохранить русский язык, русскость?

    — Начну с общего замечания. Я считаю, что нынешнее отношение к русскому языку — это ошибка, причем очень серьезная, для Эстонии, прежде всего для людей, которые любят Эстонию и хотят ей добра. Проблема Эстонии не в том, что она не зависима от России, а в том, что она никогда по сути не была и не будет независимой. Она слишком небольшая — скажем аккуратно, никого не желая обидеть. Эстония стала частью Европы. От этого независимости больше не стало, все равно большая часть решений о форме огурцов и о том, как готовить пиццу, принимается в Брюсселе.

    А вот перспективы Эстонии, перспективы молодежи в Эстонии все равно будут так или иначе связаны с Россией. И не знать русский язык — это хуже, чем его знать. Считаю, что русская школа здесь должна быть обязательно. Дом и семья, конечно, очень важно. Но и школа, и (если говорить об опыте русской эмиграции XX века) Русская православная церковь важны в деле сохранения русского языка и русской культуры. Если бы было достаточно эстонцев в России, то можно было бы открыть эстонские школы. Я считаю, что лучше открывать школы, чем их закрывать. Это как с книгами — лучше, чтоб они были, чем их жечь.

    — Вы всего Льва Николаевича Толстого перечитали?

    — Ну, перечитал, хотя не то чтобы читаю все время.

    — Появись такая возможность — что бы вы хотели спросить у него, о чем с ним поговорить?

    — Вы знаете, он был человеком очень увлекающимся, впрочем, как и большинство его потомков. Человек был азартный и все время создавал что-то свое. Наверно, мне было бы интересно поговорить с ним о вещах, связанных с семьей, с воспитанием детей, потому что все-таки у них с Софьей Андреевной было четырнадцать детей, девять из которых дожили до взрослого возраста. Они их воспитали неплохими людьми.

    Есть такая банальная мысль — история не знает сослагательного наклонения. Ну, что сейчас скажешь... Зря Лев Николаевич с таким энтузиазмом разрушал какие-то устои русского общества, которое после его смерти рухнуло и покатилось, на 80 лет отделив себя от всего мира? Да, зря. Но думаю, ему и в голову не приходило, когда он завещал гонорары от переиздания своих произведений народу, что ЦК КПСС будет на приходящие из-за рубежа деньги издавать произведения Ленина. Как ты это со Львом Николаевичем обсудил бы? Никак. Кстати, я думаю, что у него было бы больше вопросов к нам, чем у нас к нему.

Оставьте свой комментарий

Чтобы оставить комментарий, вы должны войти или зарегистрироваться

Вход

Войти на этот сайт вы можете, используя свою учетную запись на любом из предложенных ниже сервисов. Выберите сервис, на котором вы уже зарегистрированы.

Войти под профилем Вконтакте

Войти

Внимание!

Внимание!

Внимание!

Возможность голосования доступна только зарегистрированным пользователям.

Авторизируйтесь или пройдите регистрацию