RSS Eng

Вернуться в раздел «Структура Палаты»

RSS

Печать

Стенографический отчет заседания круглого стола на тему "Меры неэкономического стимулирования государством субъектов благотворительной деятельности"

организатор:

Комиссия Общественной палаты РФ по вопросам развития гражданского общества и участия общественности в реализации национальных проектов

участники:

95 человек (представители общественных организаций, предпринимательского сообщества, органов государственной власти, СМИ, члены Общественной палаты РФ)

ведет круглый стол председатель Комиссии М.А.Слободская

М.А.СЛОБОДСКАЯ

Уважаемые коллеги, хочу сказать несколько слов об обсуждении, на которое мы сегодня собрались.

Это экспертное мероприятие. Все вы  являетесь участниками  благотворительной деятельности, специалистами по вопросам ее организации,  причем многие из вас имеют  более чем десятилетний опыт работы в этой сфере и  хорошо знают  не только теорию, но  и практику благотворительности.

Наша сегодняшняя встреча завершает  серию круглых столов, дискуссий, опросов, которые проводились в разных регионах России по вопросу неэкономического поощрения со стороны государства субъектов благотворительной деятельности.

К сожалению,  до этого на практически всех известных мероприятиях обсуждался вопрос экономического стимулирования, то есть вопрос о налоговых и других льготах, хотя меры морального поощрения имеют не менее важное  стимулирующее  значение.

Для того чтобы выяснить, разделяет ли это мнение широкая общественность, Институт проблем гражданского общества при поддержке Канадского фонда  «Гражданское общество» и при  участии Общественной палаты Российской Федерации провел экспертные обсуждения в 10 регионах, в еще 5 – организованный опрос и свободное (по принципу « все, кто хочет») масштабное анкетирование.

В  регионах в обсуждениях участвовали более 300 человек,  около трети из них –  предприниматели, то есть  люди, на которых в значительной мере  ориентировано  исследование.

819 человек из 84 городов и других населенных пунктов добровольно ответили на нашу анкету. Более 40 процентов из них – предприниматели, которые, как вы знаете,  вообще не  склонны отвечать на какие-либо анкеты, но  в данном случае они ответили.  Вы видите, что анкета очень большая, и это уже само по себе показывает степень их заинтересованности в обсуждении этого вопроса и определенной значимости  для них мер морального поощрения.

Я хочу сказать большое спасибо не только  фонду, который поддержал этот проект, но и нашим партнерам в регионах, которые  организовали  обсуждения на своих территориях. Но в первую очередь,  Сергею Николаевичу Катырину - заместителю ответственного Секретаря нашей Палаты, заместителю Председателя Торгово-Промышленной Палаты Российской Федерации, потому что ТПП приняла большое организационное участие в этой работе.

Хочу поблагодарить Александра Феодосьевича Радевича  из Ижевска, Инну Анатольевну Прихожан из Волгограда, Сергея Борисовича Синецкого из Челябинска, Ольгу Владимировну Хлебникову из Мордовии,  Наталью Баранову из Новосибирска, Алексея Хмырова из Санкт-Петербурга, Татьяну Олеговну Алексееву из Кемерово и других наших партнеров.

Я хотела сказать и об истории вопроса. В 2001 году мы проводили пилотное исследование на ту же тему. Его материалы мы широко рассылали, но,  видимо, тогда ситуация была менее благоприятная, и на государственном уровне интерес к этой теме не проявили.

В середине прошлого года мы начали вновь проводить это исследование и широко распространили информацию об этом. Считаю, что  не в последнюю очередь, благодаря именно этому, сейчас в Правительстве разработан проект постановления о неэкономической поддержке субъектов благотворительной деятельности, а  Москва разрабатывает  собственный документ  с тем же названием.

К сожалению, мне не известно, чтобы разработчики этих документов проводили их какое-то широкое общественное обсуждение, хотя вопрос о моральном поощрении благотворителей очень деликатный.  И я надеюсь, что наши материалы, которые мы уже подготовили и результаты нашей сегодняшней работы,  помогут Правительству РФ, правительству Москвы и других регионов, которые захотят этим воспользоваться, выпустить значительно более проработанные документы. В этом я вижу нашу с вами задачу.

Теперь я хочу  предоставить слово Льву Николаевичу Краснопевцеву, главному хранителю Музея предпринимателей - меценатов и благотворителей Москвы, который расскажет  о том, как поощряли меценатов и благотворителей  в дореволюционной России.

А после его выступления мы  покажем фрагменты исторической хроники 1911–1915 годов, которые мало кто видел,  из архивов Госфильмофонда. Это наш вам подарок.

Лев Николаевич, прошу.

Л.Н.КРАСНОПЕВЦЕВ

Мне, конечно, очень трудно говорить, потому что жизнь совсем другая была. и люди были другие, подходы, критерии, цели, все было другим.

Вопрос до революции ставился иначе, никто не стремился людей тащить в благотворительность, чем-то их завлекать. Такой проблемы не было.

Вопрос заключался в том, чтобы создать людям возможность целесообразной и успешной работы в благотворительности. Государство на первых порах стремилось всю благотворительность держать в своих руках. Так было при Петре, так было в последующие лет 50, до Пугачевского восстания.

После восстания Пугачева Екатерина Вторая сразу же, в том же году, когда ему отрубили голову, создает систему государственных благотворительных учреждений, которых до этого времени не  было. Это так называемые приказы общественного призрения. В 1775 году эти приказы как государственные организации были созданы в каждой губернии под руководством губернатора, но  разрешалось частным лицам делать вклады в проводимые ими разные социальные мероприятия. И как только было разрешено делать эти вклады, сразу же обнажилось значительное количество людей, которые не просто передавали какие-то ограниченные средства, но вкладывали колоссальные деньги в эти благотворительные дела в рамках государственной организации.

Екатерина провозгласила создание двух воспитательных домов в Петербурге и Москве, чтобы предотвратить массовую гибель новорожденных детей, которых матери бросали, закапывали, выкидывали и так далее. Детская проблема всегда была на первом плане.  

Но сразу встал вопрос: откуда взять деньги? И формулировка была такая: государственное руководство при общем иждивении. И выяснилось, что деньги могут дать только частные лица. Воспитательный дом в Москве практически построил один из Демидовых, который вложил туда то  полтора миллиона рублей. Затем у него появилась охота ко всякого рода такой деятельности, он заявил, что кроме воспитательного дома он может построить еще университет на Воробьевых горах, потому что в центре неудобно.

Но  Екатерина  воспротестовала против этого, и никакого университета ему построить не разрешили. Тогда он построил Ботанический сад на Большой Калужской, который был научным, исследовательским центром и получил признание во всей Европе.

В начале 1790-х годов был очередной голод, и люди умирали в   серьезных масштабах. И тут вдруг выяснилось, что существует целая группа лиц, которые начинают, не спрашивая никакого разрешения, закупать хлеб на свои деньги, вкладывать в борьбу с голодом все капиталы свои. Это был Новиков Николай Иванович – организатор этого дела, это был знаменитый сибирский заводчик Максим Походяшин, который продал все свои заводы и все деньги вложил в покупку этого хлеба. Масонские организации, которые тогда были общественными организациями дворянской элиты в Москве и в Петербурге, тоже активно принимали в этом участие.

То есть сами люди шли и сами приносили не просто какие-то тысячи и сотни рублей,  а миллионы и десятки миллионов.

И, наконец, Шереметьев – начало XIX века, построил странноприимный дом, который обошелся ему в несколько миллионов рублей.

А дальше тогдашние российские благотворители боролись только за одно – за расширение возможностей для своей деятельности, потому что сначала разрешалось только делать вклады в какие-то государственные социальные центры. Затем как-то так сползли на то, что можно создавать центры самим. Вот Шереметьев создал уже свой крупный центр, который сейчас называется Институтом имени Склифосовского.

Вот такая была логика.

В первой половине XIX века государство, надо сказать, относилось к благотворительности двояко. С одной стороны,  вплоть до  17-го года, наше российское самодержавие очень опасалось широкого развития благотворительного движения, и, в общем-то, стремилось его как-то сдерживать, вводить в какие-то русла, потому что это было очень важное направление общественного движения в целом. Но с другой стороны, пожалуй, это была единственная сфера общественной жизни, где каких-то революционных противостояний государства и общественности все-таки не было, в общем, работали вместе. И хоть государство притормаживало, но, в общем, в конце концов гайки все-таки отпускались, и благотворительные организации и личности получали все больше и больше прав и возможностей.

Сначала, для того чтобы открыть какое-то медицинское учреждение или детский приют надо было  писать на высочайшее имя, только император имел право разрешить вам открыть приют. Это было до  Александра Второго.

В последний период Николай Первый просто тормозил развитие благотворительности. И есть такая точка зрения, что был  негласный указ, которым рекомендовалось сокращать благотворительные организации, потому что из них идет всякая крамола, так же, как и учебные заведения в Москве очень серьезно сокращались в последние годы правления Николая Первого.

После крымского разгрома и падения Севастополя наступает период великих реформ. И сразу клапаны очень сильно открываются. Право разрешать создание благотворительных и прочих организаций передается сначала министру внутренних дел, затем уже губернаторам.

Уже не требуется представлять тщательно разработанный  устав благотворительного общества. Есть  уставы общего характера,  которых достаточно.

И целый ряд других таких  очень серьезных мер было принято в первые годы правления Александра Второго.

И, пожалуй, самое главное, что вся благотворительность была передана местным земским собраниям и городским думам. В разных указах, законах прямо провозглашается, что всем этим делом должны заниматься земства и городские думы. Им передаются все полномочия для разрешения создания благотворительных центров, регулировки их деятельности и так далее.

И результаты были, конечно, очень сильные. Ну,  например, как создавалась московская медицина. Когда она находилась в руках государства,  до периода великих реформ, у нас было построено несколько больниц: Мясницкая, Басманная, Старая Екатерининская, Новая Екатерининская, в общем, медицина существовала, но в крайне недостаточных размерах.

И сразу же абсолютно на благотворительных началах московский бизнес создает в 60–80-ых годах три крупных медицинских города. Один на Девичьем поле, там строится 13 клиник частными лицами – это  Морозовы, Шелапутины, Хлудовы и другие. Эти 13 клиник передаются в собственность медицинского факультета Московского университета. У нас практически в Москве своей медицинской базы не было, не было, а, например, вообще психиатрии и  педиатрии в Москве не было. Врачей приглашали из Петербурга. Преобладали, конечно, люди с немецкими фамилиями. И вот московский бизнес решает эту проблему, медицинский факультет Московского университета получает клиническую базу. И на этой базе начинают создаваться свои школы медицины: школа психиатрии, это Корсаков Сергей Сергеевич, Роот, Сербский, Гиляровский, Россалимо и так далее. Все эти имена вышли из частной клиники Морозовой Варвары Алексеевны. Возникает школа хирургов –это Николай Васильевич Склифосовский.

И возникает школа педиатров. Не было детской медицины в Москве вообще. Была одна захудалая больничка на Бронной. но там дети больше болели, чем выздоравливали.

Создается целая система детских больниц тоже частными лицами. И затем они передают эти детские больницы в собственность или медицинского факультета Университета, или Московской городской Думы.

 Не было понятия в Москве об онкологии, и Морозовы создают первый в России онкологический центр на том же самом Девичьем поле.

Затем создается второй город медицинский в Сокольниках, Бахрушинский гигантский центр. Там участвовали Боевы, Ермаковы, Бог знает еще кто.

И третий – в районе Калужской заствы, Первая градская, Вторая, Третья, Медведниковская, Любимовская клиники. Рядом тут детская Морозовская больница.

То есть это не просто какие-то добавления к государственной деятельности, к государственному развитию медицины, это самостоятельно люди планируют стратегию развития московской медицины, создают эти новые отрасли, финансируют их, а потом передают городу или  университету.

Как только было разрешено создавать частные театры, до этого времени в Москве был государственный театр Большой, который финансировался министерством двора, то Малый театр был создан торговым человеком Варгиным, после его ареста и заключения тоже стал государственным.

Возникает целая система театров московских. Тоже  все частные. Шелапутинский театр, и, естественно, Московский художественный театр и так далее.

Система музеев. Не было ведь ни одного государственного музея в Москве. Все музеи были созданы частными лицами. И  Московская консерватория – детище Рубинштейна, который привлек сюда целый ряд  очень интересных людей.

И система создается детских учреждений. детских приютов, родильных домов и так далее.

Так что,  сами люди  решали все эти проблемы. Но, конечно, они имели очень серьезные права. Если человек подавал заявление в городскую Думу, что он желает построить такую-то больницу, и городская Дума  это утверждала, он мог быть уверен, что эту больницу никому не передадут, что она будет создана в соответствии с тем уставом, который он разработал и согласовал.

У нас ведь делается совершенно другая вещь. Виктор Иванович Тырышкин, очень известный в Подмосковье строитель, в контакте с православной церковью построил приют для детишек, а потом местные церковные организации решили, что детишки пока обойдутся, а им нужно помещение для своего офиса. И это помещение отобрали. Он был совершенно деморализован. Вот этого не моглораньше быть. Если было что-то утверждено, если было что-то решено, то человек мог быть совершенно четко уверен, что все это будет так и сделано.

Дальше. Определенные наследственные были гарантии и возможности. Имена присваивались, это вы знаете. Все больницы носили имена их создателей. Солдатенковская больница, ныне Боткинская. Алексеевская больница, потом она стала больницей Кащенко. Бахрушинская больница, ныне № 33, и так далее.

Люди создавали  все это на

Пресс-служба Общественной палаты РФ

Актуальный комментарий

При пожаре в Томской области погибли 11 человек

  • Елена Сутормина

    21.01.2020

    Елена
    Сутормина

    «Эта трагедия и ее расследование должны стать уроком. Люди должны понимать, что нельзя думать только о прибыли»

Календарь событий

предыдущий месяц следующий месяц  
 

Вход

Войти на этот сайт вы можете, используя свою учетную запись на любом из предложенных ниже сервисов. Выберите сервис, на котором вы уже зарегистрированы.

Войти под профилем Вконтакте

Войти

Внимание!

Голосовать могут только зарегистрированные пользователи.

войти зарегистрироваться