RSS Eng

12 сентября

RSS

Печать

«Абсолютная свобода в культуре может привести к печальному концу» — Павел Пожигайло

О миссии общественника, современном кино и наследии Столыпина — в интервью члена ОП РФ

Исполнительный директор Всероссийского хорового общества, создатель и глава Фонда изучения наследия П.А. Столыпина кандидат исторических наук Павел Пожигайло после четырехлетнего перерыва вновь приступил к общественной работе в качестве члена Комиссии ОП РФ по вопросам развития культуры и сохранению духовного наследия.

С началом нового рабочего сезона Палаты он рассказывает о своем видении общественной деятельности и о том, какие проблемы в области культуры предстоит решить на площадке ОП РФ.

— Павел Анатольевич, вы являлись членом ОП РФ в составе 2012 года. Что вдохновило вас вернуться к этой работе?

— Как говорил Петр Столыпин, фонд имени которого я имею честь возглавлять уже 18 лет, «для лиц, стоящих у власти, нет, господа, греха большего, чем малодушное уклонение от ответственности». Я искренне люблю мою страну, мой народ и никогда не уклонялся от ответственности за все, что происходит вокруг. У меня семеро детей, и я отвечаю за их будущую жизнь. Поэтому если ты можешь что-то сделать, то нужно это сделать обязательно.

Я убежден, что члены Общественной палаты должны быть лидерами общественного мнения, должны иметь определенную публичную позицию. Мы пришли сюда, чтобы выразить мнение огромного количества людей. И если в этом мнении действительно есть рациональные зерна, оно должно быть услышано государством. Здесь я опять же согласен с Петром Столыпиным: у нас не должно быть великих потрясений и революций, все должно меняться в результате эволюционного развития.

Мне кажется, что, если каждый человек сможет донести свою проблему и найти отклик в Общественной палате, он не пойдет на улицу. А большую часть проблем, которые каждый год озвучиваются Президенту, должны решать мы — члены ОП РФ. И тогда мы свою задачу выполним, это будет правильно.

— Расскажите, пожалуйста, о своей работе в прошлом составе. Чего вам удалось добиться?

— Наша Комиссия по культуре и сохранению историко-культурного наследия была самой упоминаемой в публичном пространстве. Мы защитили древний Радонеж от массовой застройки — были установлены охранные зоны, и комплекс сохранился. На Бородинских полях также были установлены охранные зоны и даже было снесено несколько незаконно построенных домов. Было сохранено кладбище на Соколе, где захоронены герои Первой мировой войны — генералы, главнокомандующие, члены правительства. Там планировалось строительство торгового центра. Нашей комиссии удалось отменить постановление Юрия Лужкова и сохранить это кладбище.

Более того, работа комиссии в области музыки позволила создать хоровое общество, руководителем которого я являюсь. Это была моя инициатива, которая прошла публичные слушания в ОП РФ. Хоровое общество сегодня — это 1,5 миллиона человек, участвующих в различных мероприятиях. В Артеке прошел финал фестиваля школьных хоров, в котором принимало участие более тысячи школ по всей стране. Во многих школах сегодня существуют школьные хоры, уроки музыки и пения — это в том числе результаты работы нашей комиссии. Кроме того, мы создали концепцию преподавания русской литературы, она была оформлена и отпечатана. Мы считаем, что литература — это мощнейший инструмент, позволяющий воспитать здоровую, творческую, свободную личность. Эти вопросы мы обсуждали вместе с преподавателями.

И по окончании работы текущего состава Общественной палаты мне хотелось бы иметь результаты, которые можно предъявить людям, создать что-то важное для страны, народа, общества.

— Каковы ваши задачи на ближайшее время работы в ОП РФ?

— Это, конечно, работа в сфере культуры. Поскольку ранее я возглавлял Общественный совет при Министерстве культуры, мне хорошо знакома эта тема. Мне видится, что сегодня задача номер один — это закон о культуре. Он требует серьезной доработки, как юридической, так и общественной.

Я считаю, что прописать в законе жесткие критерии, согласно которым могли бы выделяться средства на область культуры, — это всегда очень тонкий лед. Здесь есть опасность уйти в цензуру. С другой стороны, абсолютная свобода в культуре может привести к печальному концу, собственно, концу культуры в ее главной миссии — взрастить человека. Здесь я не вижу никаких препятствий для нашей совместной работы с министерством. Наша задача — вынести важные вопросы на общественное обсуждение и сформировать свое мнение в публичном пространстве.

Еще хотелось бы подумать о том, какое кино мы снимаем. Я считаю, что важно не увеличивать количество кинотеатров, а улучшать качество фильмов. Если в тысячах кинотеатров будут показывать «Калину красную» — это одна ситуация, а если будут показывать фильмы, которые уродуют душу, то я задаю вопрос: зачем нам такое кино? Я говорю не о цензуре, а о регулировании этой сферы, поскольку она реально влияет на наше подрастающее поколение. Мы должны определиться, хотим ли мы иметь здоровую, сильную страну с растущим населением. Если да, то нужно вводить определенные ограничения. Кроме того, нужно еще со школы готовить такого зрителя, который на плохое кино сам не пойдет. Нужно отходить от воспитания общества, которое только потребляет, тогда у нас и семьи не будут распадаться, и дети будут рождаться, тогда мы не останемся у разбитого корыта, как в сказке Пушкина о рыбаке и рыбке. То же относится и к театру, и к музеям.

— Какие ограничения в сфере кино могли бы быть оправданными, на ваш взгляд?

— Полгода назад у меня была принципиальная позиция по фильму «Матильда». Я выражал мнение не только свое, но и сотен тысяч людей. Речь шла о переносе показа на год, не о запрете. Дело в том, что показ фильма был неуместен в год 100-летия революции и затем расстрела царской семьи. Необходимо было отдать дань памяти не только царской семье, расстрел которой является страшной трагедией, но и 10 миллионам погибших в Гражданской войне. Если бы показ фильма перенесли за пределы этих трагических дат, они бы не носили такого оскорбительного характера, как будто во время поминок начинают танцевать лезгинку. Это была живая полемика, но я поставил вопрос принципиально, потому что во второй половине моей жизни я хочу иметь чистую совесть и когда-нибудь счастливо покинуть этот мир, понимая, что не сделал ничего, за что мне было бы стыдно.

После того как я принципиально выступил против «Матильды», меня сняли с должности и я стал одним из неформальных православных лидеров нашей страны, среди мирских людей, конечно, что льстит самолюбию, но заставляет переживать о судьбе страны и народа, поскольку произошло вопиющее кощунство над нашей историей и нашими святыми.

— Расскажите, пожалуйста, о Фонде Столыпина, который вы возглавляете.

— Фонд Столыпина был продуктом моего философского взросления. В 2001 году, когда у меня родился ребенок (так получилось, что он родился в Тель-Авиве), я бродил по пустынным пляжам Герцлии и нашел в антикварном магазине книгу Святослава Рыбаса «Столыпин». Я прочел ее. И позже я осознал, что если бы Столыпин был жив, то не было бы революции. Мой внутренний отклик состоял в том, что реформы Петра Столыпина открывали возможность нереволюционного, не кровавого развития страны. Ведь миллионы наших сограждан не родились, потому что в определенный момент страна пошла по иному пути. К середине ХХ века население России должно было составить 330 миллионов человек, а в результате революции и войн мы так и не пришли к численности 180 милионов. Сегодня мы могли бы быть как Китай.

Тогда же, в 2001 году, мною и был учрежден Фонд Столыпина для изучения и продвижения идей великого российского реформатора.

Сейчас мы владеем практически полной библиотекой всего, что связано с Петром Аркадьевичем Столыпиным, при этом сами издали 22 работы. С моей точки зрения, мы открыли для России имя Столыпина. Мы поставили ему памятник около Белого дома, поскольку Владимир Путин, тогда еще премьер-министр, возглавлял оргкомитет по празднованию 150-летия со дня рождения Столыпина. Памятник был поставлен на пожертвования людей, не за бюджетные деньги. Премьер предлагал выделить средства. Я ответил: «Владимир Владимирович, если мы не соберем деньги на памятник, то ставить его не надо». Тогда Путин сдал свою зарплату. Его примеру последовали более пяти тысяч человек со всей страны, и мы собрали более одного миллиона рублей.

В тот период у меня состоялось знакомство с Александром Солженицыным, Он сказал мне по телефону: «Павел, обязательно занимайтесь этим человеком. Я вас очень прошу. Это ключ к будущему России». Я ответил, что делаю все, что от меня зависит. Этот разговор еще больше укрепил мое мнение в отношении Столыпина.

Я считаю, эта фигура для нас очень важна сегодня, она является неким символом, флагманом формирования как идеологии реформ и технологий реформ, так и очень многих человеческих качеств, которыми должен обладать реформатор. Он считал, что главная задача реформ — раскрыть творческий талант народа. Если государство сформирует такую систему законов и инструментов, которая поможет человеку раскрыть свой талант и реализовать его, тогда оно будет великим и сильным. Наша задача — помочь это сделать, независимо от связей, сословий или стартовых условий. Очень символично, что в Общественной палате есть зал Столыпина, мы его открывали. Дай Бог, чтобы и здесь, в палате, была эта творческая атмосфера честных, искренних, открытых людей.

Теги: Павел Пожигайло

Вход

Войти на этот сайт вы можете, используя свою учетную запись на любом из предложенных ниже сервисов. Выберите сервис, на котором вы уже зарегистрированы.

Войти под профилем Вконтакте

Войти

Внимание!

Голосовать могут только зарегистрированные пользователи.

войти зарегистрироваться